Бронзовая пластинка, найденная в ста метрах от нашей веранды, связала обыкновенное фермерское хозяйство в Волоколамском районе с семьёй Александра Сергеевича Пушкина. Рассказываем, как это вышло.
Находка
При земляных работах на территории хозяйства земля не раз отдавала следы прежней жизни: монеты, ложки, крестики, иконки, аптечная посуда XVIII–XIX веков. Место обжитое не первый век, и такие мелочи никого особенно не удивляли.
Пока однажды из земли не вышла бронзовая пластина — примерно пятьдесят на сто миллиметров, с рамкой по периметру.
Надпись на ней сделана зеркально. Значит, это не табличка и не украшение, а печать: чтобы оттиск на сургуче читался правильно, гравировать нужно наоборот. Резьба глубокая и ювелирно точная, выполнена двумя шрифтами — готическим и рукописным. Металл окислился почти наполовину по длинной стороне, но текст читается даже без лупы:
Le Colonel Lanskov Aide de Camp de S. M. l'Empereur de toutes les Russies
В переводе — «Полковник Ланской, адъютант Его Императорского Величества Императора Всея Руси». Точнее, флигель-адъютант: так называлось придворное звание офицеров, состоявших в свите императора.
Нашли печать в ста метрах от нынешней веранды — там, где когда-то стоял дом приказчика, управляющего имением.
Дальше начинается история, из-за которой эта находка перестаёт быть просто старой вещью из земли.
Ярополец: имение Гончаровых
Деревня Голопёрово входила в большое ярополецкое имение рода Гончаровых. Того самого рода, из которого происходила Наталья Николаевна — жена Александра Сергеевича Пушкина.
Имением владела её мать, Наталья Ивановна Гончарова. Хозяйство было немаленьким: село Ярополец и одиннадцать деревень, 1743 крестьянских души мужского пола. Правда, прибыли эта земля приносила немного — около тринадцати тысяч рублей в год, что для такого размера говорило скорее о неумении вести дела, чем о богатстве.
Сам Пушкин в Яропольце бывал: приезжал к тёще, работал в тамошней библиотеке. Голопёрово в то время было обычной деревней в составе имения — тридцать один двор, сто сорок четыре души мужского пола и сто тридцать одна женского по восьмой ревизии.
1837: свадьба, а потом дуэль
В январе 1837 года в семье Гончаровых случилось событие, которое многое определило дальше. Екатерина Николаевна Гончарова, старшая сестра Натальи Николаевны, обвенчалась с поручиком Кавалергардского полка бароном Жоржем Дантесом — приёмным сыном нидерландского посланника барона Луи Геккерна.
Через две с половиной недели после этой свадьбы Дантес стрелялся с Пушкиным на Чёрной речке. Поэт умер от раны 29 января (10 февраля) 1837 года.
По приказу императора Николая I Геккерн-Дантес был выслан из России. Екатерина Николаевна уехала с ним во Францию — и больше на родину не вернулась. Понятно, что тёплых родственных отношений между двумя семьями после этого быть не могло: связь свелась к редкой переписке Екатерины с братом Дмитрием и матерью.
Екатерина Николаевна умерла в октябре 1843 года в Сульце, родив сына. Ей было тридцать четыре.
Справка. Дети Екатерины Гончаровой и Жоржа Дантеса
Матильда-Евгения (1837–1893), в замужестве за бригадным генералом Жаном-Луи Метманом. Берта Жозефина (род. 1839), графиня Вандаль, жена главного директора почт Франции. Леони-Шарлотта (1840–1888) — о ней отдельный разговор ниже. Луи-Жозеф, он же Георг (1843–1902), капитан в отставке; его рождение стоило матери жизни.
Как русская деревня досталась французским подданным
Здесь история делает неожиданный поворот, объясняющий, почему во второй половине XIX века владельцем земель под Волоколамском в бумагах значится «господин Геккерн».
При отъезде Геккернов из России имущественные вопросы решили так: Екатерина получила десять тысяч рублей приданого, и ей, как и сёстрам, полагались ежегодные выплаты по пять тысяч. На деле условие выполнили только в первый год. К 1843 году, когда Екатерины не стало, долг перед ней составлял двадцать тысяч рублей — и после её смерти требовать его продолжили уже отец и сын Геккерны.
В августе 1848 года умерла Наталья Ивановна Гончарова. Уездный суд признал наследниками её детей — Дмитрия, Ивана, Сергея, Александру, Наталью Николаевну Ланскую, мужа умершей Николая Афанасьевича Гончарова — и детей покойной Екатерины Николаевны, французских подданных Матильду, Леони и Георга фон Геккернов.
При разделе имения Геккернам досталась та часть, в которую вошли деревни Голопёрово и Новинки.
Сорок четыре десятины Натальи Николаевны
И вот главная для нас строка во всей этой имущественной истории: сорок четыре десятины земли в деревне Голопёрово при разделе были выделены лично Наталье Николаевне Ланской — вдове Пушкина.
Десятина — чуть больше гектара. Сорок четыре десятины — это примерно сорок восемь гектаров, то есть по площади почти ровно то хозяйство, что стоит здесь сегодня.
Оговоримся сразу, потому что это важно: владеть землёй и бывать на ней — разные вещи. По данным краеведов, Наталья Николаевна с 1838 года и до конца жизни в Ярополец не приезжала, а значит, почти наверняка не бывала и в Голопёрове. Земля была её. Ноги её здесь, вероятнее всего, не было.
1844: второй брак
К тому моменту Наталья Николаевна уже семь лет была вдовой — и год как снова замужем.
Знакомство вышло случайным. Генерал-майор Пётр Петрович Ланской лечился на водах в Баден-Бадене, где познакомился с братом Натальи Николаевны, Иваном Гончаровым, и его женой. Возвращаясь в Петербург раньше них, Ланской согласился передать сестре Ивана Николаевича посылку и письмо. Наталья Николаевна пригласила его бывать у неё в доме.
Ему было почти сорок пять, и он не был женат. В мае 1844 года Ланской сделал предложение и получил согласие. Император Николай I выразил желание быть посажёным отцом невесты — но Наталья Николаевна пожелала обвенчаться в семейном кругу и от этой чести деликатно уклонилась. Венчание прошло 16 июля 1844 года в Стрельне.
В конце того же года у семьи неожиданно прибавилось хлопот: умер младший брат Петра Петровича, Александр, и заботу о трёх осиротевших племянниках Ланские взяли на себя. В доме, где ещё не родились общие дети, оказалось семеро детей — четверо пушкинских и трое племянников. Позже родились три дочери: Александра, Софья и Елизавета.
Ланской растил детей Пушкина как своих. А после смерти жены воспитывал уже её внуков — двоих старших детей падчерицы, Натальи Александровны.
Об их отношениях Наталья Николаевна писала мужу летом 1849 года так:
«Ко мне у тебя чувство, которое соответствует нашим летам; сохраняя оттенок любви, оно, однако, не является страстью, и именно поэтому это чувство более прочно, и мы закончим наши дни так, что эта связь не ослабнет».
Так и вышло. Они прожили вместе девятнадцать лет — Наталья Николаевна умерла в 1863 году. Пётр Петрович пережил её на четырнадцать лет и похоронен с ней в одной могиле на Лазаревском кладбище Александро-Невской лавры.
Справка. Пётр Петрович Ланской (1799–1877)
Военную службу начал в 1818 году в Кавалергардском полку. Полковник — с 6 января 1834 года, флигель-адъютант в свите императора — с 23 апреля 1834-го. Генерал-майор — с 10 октября 1843 года, командир лейб-гвардии Конного полка — с мая 1844-го. Генерал-лейтенант с 1853 года, генерал от кавалерии — с 1866-го. Во время Крымской войны формировал ополчение Вятской губернии, в 1865 году исполнял обязанности петербургского генерал-губернатора.
Чья это печать?
Теперь вернёмся к бронзовой пластине.
Имени на ней нет — только чин и звание: полковник, флигель-адъютант. А полковниками и флигель-адъютантами в роду Ланских были двое братьев: Павел Петрович, получивший это звание в 1825 году, и Пётр Петрович — в 1834-м.
Краевед Валентин Иванович Иванов, изучавший находку, склоняется к тому, что печать принадлежала младшему из них, Петру Петровичу. Довод простой и географический: деревня, в которой печать нашли, в пятидесятые и шестидесятые годы принадлежала его жене, Наталье Николаевне. Сам Пётр Петрович с пятидесятых годов был помещиком соседнего имения «Степанково» в Волоколамском уезде — то есть бывал в этих краях по делам.
Как именно печать оказалась в земле у дома приказчика, точно не скажет никто. Наталья Николаевна сюда не ездила. Но её муж мог заезжать в Голопёрово в пятидесятых, при вводе во владение Степанковом, в шестидесятых — при выкупных сделках с крестьянами и покупке соседних земель. Мог обронить её и Иван Николаевич Гончаров, и кто-то из детей Ланских.
И есть ещё одно объяснение, самое домашнее. К шестидесятым годам эта печать не значила уже ровным счётом ничего: флигель-адъютантом Ланской был давно, а генералом стал ещё в 1843 году, за год до свадьбы. Старая, никому не нужная бронзовая пластинка вполне могла стать обычной игрушкой в детских руках — и потеряться так, как теряются детские игрушки.
Что писали в газете — и как было на самом деле
В феврале 2019 года газета «Волоколамская неделя» опубликовала заметку об этой находке под заголовком «След знаменитого генерала обнаружен под Волоколамском». Валентин Иванов, разбирая её, отметил две неточности — они любопытны сами по себе.
Первая: в заметке говорилось, что полковником из всех братьев Ланских был только Пётр Петрович. На самом деле полковниками были и Сергей, и Павел — оба, как и Пётр, позже стали генералами.
Вторая: сказано было, что «полковник Ланской имел непосредственную связь с деревней Голопёрово». Связь была — но не полковник. К тому времени, когда Ланской получил отношение к этой земле, он уже носил генеральский чин.
Мелочь? Для истории — нет. Именно из таких мелочей и складывается ответ на вопрос, чья вещь лежала в земле полтора века.
Справка. Три брата Ланских
Сергей Петрович (1789–1832) — полковник с 1816 года, генерал-майор с 1825-го. Павел Петрович (1792–1871) — полковник, флигель-адъютант с 1825 года, генерал от кавалерии с 1855-го. Пётр Петрович (1799–1877) — полковник, флигель-адъютант с 1834 года, генерал от кавалерии с 1866-го.
Судьба имения: долги, опека и выкуп
История голопёровской земли после раздела 1848 года — это почти двадцатилетняя тяжба, в которой участвовали французские подданные, московская дворянская опека, шеф жандармов и лично император.
Получив наследство, Геккерны заложили недвижимость в Московский опекунский совет — и платить по залогу не спешили. В 1855 году Волоколамский уездный суд сообщил, что по имению, «доставшемуся французским подданным Леони, Матильде и Георгу фон Геккерн», платежи не производятся, и предложил учредить над ним опеку. Опекуном назначили титулярного советника Василия Лазаревича.
При описи выяснилось любопытное. Земли лежали чересполосицей, на изрядном расстоянии между деревнями. Межевых книг и планов не было вовсе: межевание в этих краях проводили ещё при Генеральном межевании 1766 года, по заказу прежних владельцев, а сами Геккерны никаких работ не заказывали — и потом годами ссылались на отсутствие документов как на причину, по которой имение невозможно продать.
Крестьянские дворы описали тоже. Набор построек в каждом хозяйстве был почти одинаков: изба, сарай, амбар, овин. Разница — в живности: две коровы, две лошади, четыре-пять овец, семь-восемь кур на двор.
Дальше — по кругу. В 1856 году барону предложили продать имение в счёт долгов; он отказался, сославшись на отсутствие данных по земле. Опекун подал в отставку. Московское губернское правление продлило срок продажи, пригрозив обратить имение в казну. Долг к тому моменту дорос до 12 356 рублей 65 копеек. Барон обратился напрямую к императору — тот дал ещё полгода и велел пояснить, что отсутствие межевых книг продаже не помеха. Имение всё равно не продали.
Кончилось всё в 1870 году, и совсем не продажей. Геккерн-Дантес совершил с крестьянами выкупную сделку: на основании уставных грамот крестьяне получили свыше четырёхсот десятин земли, а выкупная ссуда составила 17 556 рублей. В январе 1871 года опеку с имения сняли — долг был наконец закрыт.
К 1885 году от того имения оставалось сорок восемь десятин. Дело шло к полной распродаже.
Так земля, полтора десятилетия бывшая предметом переписки между Парижем, Петербургом и Волоколамском, разошлась по рукам тех, кто на ней работал.
Дочь Дантеса, которая читала Пушкина в подлиннике
И напоследок — судьба, от которой в этой истории становится не по себе.
У Екатерины Гончаровой и Жоржа Дантеса была дочь Леони-Шарлотта, родившаяся в 1840 году. Она выучила русский язык. Прошла курс парижской Политехнической школы. И боготворила поэзию Александра Сергеевича Пушкина — человека, которого убил её отец. Читала его в подлиннике.
Леони-Шарлотта страдала душевной болезнью и умерла в 1888 году в парижской психиатрической клинике, сорока восьми лет.
Дальше этого факта не пойдём: додумывать за людей, которых давно нет, — дело неблагодарное. Но он остаётся в памяти дольше, чем все выкупные ссуды и межевые книги вместе взятые.
Вместо послесловия
О Петре Петровиче Ланском поэт Николай Доризо написал стихотворение — о том, что он не был ни гением, ни творцом, не прославился ни в стихах, ни в бронзе, но в одном оказался равен Пушкину: стал отцом его детям.
Он не был гением-творцом,
В стихах и в бронзе не был славен.
В одном он Пушкину был равен —
Он стал его детей отцом.
Растил их нежно генерал,
Любовь к усопшему внушая.
Как будто Пушкин, умирая,
Его им, детям, завещал.
Он как бы был предсказанием
Вдове, рыдавшей безутешно:
«Я Вас любил так искренно,
Так нежно, как дай Вам Бог
Любимой быть другим!»
Николай Доризо
А печать лежит в доме хозяина. Место, где её нашли, — в ста метрах от веранды, на которой летом жарят шашлык и до ночи играет музыка. Между этими ста метрами — почти двести лет.
Источники
Материал подготовлен на основе краеведческих исследований Валентина Ивановича Иванова, посвящённых истории ярополецких земель и голопёровской находке.
При подготовке использованы:
- Иванов В. И. «Баронское имение на землях Ярополецкой экономии»
- Иванов В. И. «Голопёровская находка»
- Ободовская И., Дементьев М. «После смерти Пушкина». М., «Советская Россия», 1980
- Сомова Л. Б. «Ярополец: лица, история, судьбы. Родословные росписи». М., МАИ-ПРИНТ, 2009
- Старк В. «Наталья Гончарова». М., «Молодая гвардия», 2009
- Фридкин В. М. «Чемодан Клода Дантеса». М., «Книжный сад», 1997
- Журнал «Родина», 2001, № 3
- Нистрем К. М. «Указатель селений и жителей уездов Московской губернии». М., 1852
- ЦГА Москвы: ф. 4 оп. 3 ед. хр. 521; ф. 49 оп. 3 ед. хр. 957; ф. 1314 оп. 1 д. 76
- Газета «Волоколамская неделя», № 06 от 14 февраля 2019 года
Благодарим Валентина Ивановича Иванова за исследовательскую работу, без которой эта история осталась бы просто старой вещью из земли.
